“Детское” в образе А.С. Грина и его отношение к детям.
«Как-то, уже живя в Старом Крыму, – рассказывала супруга писателя Нина Николаевна, – мы, гуляя с Александром Степановичем по шоссе, встретили мальчика лет 15, худенького, узкоплечего, веснущатого, с некрасивым сероватым лицом, тёмными глазами, <…> серьёзно, а вместе с тем по-детски сжатым ртом. Плохо одетый, в поношенную рубаху, бесцветную от старости, с короткими рукавами, в старые штанишки, не достигающие щиколоток, с холщовым мешком “под рюкзак”, надетым за спину, он шёл, постукивая палочкой, всем видом своим давая чувствовать, что он идёт взросло, как любой дорожный путник… Александр Степанович сказал: “Это точный мой портрет в эти годы”». Нине Николаевне «стало остро жаль» подростка. Она предложила мужу позвать его с собой, но Грин ответил: «Не надо, пусть зарабатывает себе на жизнь» [Грин Н.Н. «Александр Степанович в детстве», 3:360].
Из своего жизненного опыта Александр Степанович знал, что подобная жалость неприемлема для воспитания самостоятельной, самодостаточной личности. Он сам покинул отчий дом в 15 лет, и, пройдя множество испытаний и трудностей, нашёл своё призвание. Грин стал писателем благодаря тому, что всё время помнил и следовал завету своего отца. Провожая сына во взрослую жизнь, Степан Евсеевич говорил: «Будь умницей, хорошо учись, надейся на себя и свои силы» [Грин А.С. «Автобиографическая повесть». Цитируется по: 1:34]. Это напутствие стало девизом жизни писателя: «Став капитаном, не сбивайтесь с пути и не слушайте никого, кроме себя» [Письмо А.С. Грина к М.Л. Слонимскому от 08.10.1926 г., 2:48]. Отсюда и отношение Грина к детям: он «любил <их> по-своему, не сюсюкая», – вспоминала Нина Николаевна. – Малютки, которых он называл “лепестками”, “грибками”, всегда привлекали его внимание. Он жал им лапки, как взрослым. Разговаривал с ними, как с равными <…> Говорил: “Люблю их душевную невинность и естественность, но не люблю замечать их будущую взрослую сущность, а у иных это очень рано проявляется”. И тогда отворачивался от них» [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:77–78]. Часто «сопленосый, оборванный замазуля <…> привлекал <…> доброе внимание» Грина, а с некоторыми беспризорниками Феодосии у Александра Степановича, были «тёплые отношения» [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:78]. Общаясь с ними, он удивлялся тому, что «при всей их внешней взрослости», их внутренний мир хранил много «настоящего, хорошего детского», «несправедливо обиженного в их детских душах» [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:78]. Глядя на беспризорников, Александр Степанович с тревогой задавался вопросом: «Даст ли жизнь им возможность стряхнуть с себя то уродливое, что привила им беспризорность?» [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:78].
Наиболее интересны Грину были дети, «равные его бывшему детскому существу», – «дети типа Ассоль» (героини его повести «Алые паруса») и мальчика Тома из его рассказа «Гнев отца» [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:78]. В этих героях Александр Степанович отразил те черты характера, которые были присущи ему самому. Том Беринг – любознательный, шаловливый, но совестливый: всегда осознаёт свои ошибки и испытывает чувство вины. Это мальчик с «живой душой», который тонко воспринимает происходящее вокруг. Он впечатлительный и чуткий ребёнок, страдающий от недостатка внимания и понимания со стороны взрослых, но вместе с тем Том храбр и смел.
Мечтательную и романтичную Ассоль, верящую в предсказание сказочника Эгля, не понимают в родной Каперне. Но, несмотря на все тяготы жизни, девушка добра, отзывчива, всегда готова прийти на помощь людям. Она образованна, любит читать, любит природу. Несмотря на насмешки односельчан и трудности, Ассоль не отказывается от своей мечты, проявляя терпение и стойкость. Её история показывает, что мечты сбываются, если в них искренне верить и не бояться идти к ним навстречу.
«В самом Александре Степановиче, замкнутом, одиноком, внешне суровом человеке, … иногда мелькало что-то детское, – рассказывала Нина Николаевна о внутреннем мире Грина и состоянии его души [Грин Н.Н. «Отношение Грина к детям», 3:77].
В жизни Александр Грин был многогранной, сложной натурой. «Человек я пёстрый», – любил говорить о себе писатель [Грин Н.Н. «Дорога счастья», 3:329]. «И действительно, всё вмещалось в его существе», – подтверждала Нина Николаевна [Грин Н.Н. «Дорога счастья», 3:329]. Многие современники характеризовали Грина “молчаливым”, “угрюмым” [Паустовский К.Г. «Одна встреча». Цитируется по: 1:307], “нелюдимым” [Слонимский М.Л. «Александр Грин – реальный и фантастический». Цитируется по: 1:257, 259], “замкнутым”, “странным”, “человеком совсем иного мира”, даже мизантропом и грубоватым циником [Рождественский В.А. «В Доме Искусств». Цитируется по: 1:241, 242]. «Но таким Грин был для тех, кто знал его очень мало», – говорил поэт Всеволод Рождественский. В близком общении Александр Степанович раскрывался и «выглядел весёлым, живым и даже нежным человеком», – вспоминал сосед Грина Александр Шкарин [Шкарин А.Н. «Память детства». Цитируется по: 4:415].
Об особенностях нежности Грина лучше всего знали его самые близкие люди – Нина Николаевна и Вера Павловна Абрамова (Калицкая), – первая жена писателя. «Думаю, редко какая женщина видела столько нежности, ласки и душевного тепла, сколько я от Александра Степановича. Именно его нежности, а не чувственности, большой умной нежности сильного духом мужчины к любимой женщине»,– делилась Нина Николаевна [Грин Н.Н. «День в Феодосии», 3:75].А Вера Павловна заметила: «Александр Степанович очень нуждался в ласке, в нежности, но и сам был нежен. Первые шесть лет наша супружеская жизнь… держалась на его способности к подлинной большой нежности. Эта нежность не имела никакого отношения к страстности, она была детская… Он любил чувствовать себя маленьким играть в детскость. И это хорошо у него выходило, естественно, без натяжки. Происходило это превращение большого и подчас озорного мужчины в милого ребёнка приблизительно так: когда я ложилась спать, он не приходил, а прибегал маленькими шажками ко мне и просил пустить погреться» [Калицкая В.П. «Как мы жили», 5:33, 43].
«В Александра Степановича редко кто вглядывался пристально, внимательно и добро, – вспоминала Нина Николаевна, – так как он был угрюм и неразговорчив с посторонними, ум его любил иногда гротеск, и это принималось за чистую монету» [Грин Н.Н. «Из воспоминаний», 3:323]. И всё же современники отмечали в Грине и положительные качества характера, которые составляли его внутренний мир. Эти качества и есть то самое «что-то детское», о чём упоминала Нина Николаевна: благорасположенность к людям, способность видеть гармонию в отношениях с ними и в мире, простота и непосредственность, отсутствие тщеславия. «Александр Грин <…> не был злым человеком и злым писателем», «ложным добродушием он не отличался»,– говорил Михаил Слонимский, – под его «суровой внешностью… билось преисполненное любви к людям сердце», в нём, «в этом большом и сильном теле жила страстная мечта о доброй жизни и добром человеке, воплощающем в жизнь мечты о счастье человеческом» [Слонимский М.Л. «Александр Грин реальный и фантастический». Цитируется по: 1:259, 263]. «Годы бесприютной скитальческой жизни… приучили его к настороженности и осторожности»,– пояснял поэт Всеволод Рождественский [Рождественский В.А. «В Доме Искусств». Цитируется по: 1:241].Отсюда проявления поведения Грина: молчаливость и замкнутость, – как желание «отгородиться от всякого непрошенного вмешательства в <свой> внутренний мир» [Рождественский В.А. «В Доме Искусств». Цитируется по: 1:241]. Грин «никогда о себе не распространялся», – писал в своих мемуарах Михаил Слонимский, он «не любил говорить о себе и о своих душевных настроениях», считая, что «внутренний мир наш интересен немногим». Свою позицию Александр Степанович отразил в рассказе «Крысолов» [Слонимский М.Л. «Александр Грин реальный и фантастический». Цитируется по: 1:260].
«Благородный, чистый и сильный», – дала оценку Грину-писателю Вера Павловна [Калицкая В.П. «Как мы жили», 5:41]. Александр Степанович не был тщеславен. В 1931 году, подводя итоги своей 25-летней литературной деятельности, он «радовался тому, что за весь творческий путь… несмотря на все тяготы этого пути, всегда оставался самим собой» [Грин Н.Н. «Болезнь», 3:156] и «ни разу не польстился на выгоды и материальные блага литературных извиваний» [Грин Н.Н. «Болезнь», 3:157]. «Я был, и оставался, и ничем иным не хотел быть, как только писателем… Ни деньги, ни карьера, ни тщеславие не столкнули меня с истинного, “моего пути”», – говорил Александр Степанович. [Грин Н.Н. «Дорога счастья», 3:329]. «Маленький это капитал на нынешнюю расценку – честность, но он мой, – гордился он. – Пусть за время писательства обо мне ничего не говорили… но я цену себе знаю. Знаю, что моё настоящее будет всегда звучать в сердцах людей… и сам я сколько радостей испытывал от своего творчества. Всякому ли выпадает такое великое счастье – всегда быть самим собой» [Грин Н.Н. «Болезнь», 3:157].
Наталья Кошелева,
научный сотрудник музея А.С. Грина
Иллюстрации:
- Работа победительницы Международного конкурса «По следам героев Грина» (проводился в Феодосийском музее А.С. Грина с января по март 2017 г.). Пукас Екатерина Александровна, 13 лет. «Непростительное легкомыслие!» (1 место). По мотивам рассказа А.С. Грина «Гнев отца». 2017 г. Бумага, гуашь. Преподаватель – Радченко Светлана Владимировна. пгт Гурзуф, Ялта. Коллекция Феодосийского музея А.С. Грина.
- Работа ученицы Феодосийской детской художественной школы. Подгорецкая Оксана. «Гнев отца». 1997–1998 учебный год. Бумага, гуашь. Преподаватель – Каратаева А.В. Коллекция Феодосийского музея А.С. Грина.
- Буктрейлер по рассказу А.С. Грина «Гнев отца». Автор: Борисова Светлана Викторовна, библиотекарь кировской сельской библиотеки МКУК «ЕЦКДиБО», – участница Международного конкурса «По следам героев Грина» (проводился в Феодосийском музее А.С. Грина с января по март 2017 г.). 2017 г. Коллекция Феодосийского музея А.С. Грина.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
- Воспоминания об Александре Грине / Под ред. Н. А. Чечулиной; Сост., вступление, примеч. В.И. Сандлера. Ленинград: Лениздат, 1972. 608 с., 16 л. ил.
- Грин А.С. Я пишу вам всю правду: Письма 1906–1932 годов /Сост., подгот. текстов Л. Варламовой, Н. Яловой. Феодосия; М.: Издат. дом «Коктебель», 2012. 224 с.: ил. (Образы былого. Вып. 18).
- Грин Н.Н. Воспоминания об Александре Грине: Петроград. Феодосия. Старый Крым. Мемуарные очерки. Дневниковые записи. Письма / Изд. 2-е, исправл., дополн. Феодосийский-литературно-мемориальный музей А.С. Грина. Сост., подгот. текста, коммент. Н.В. Яловой, Л.М. Варламовой, С.В. Колотуповой, Л.Д. Ковтун, Д.А. Лосева. Феодосия; М.: Издат. дом «Коктебель», 2021. 496 с.: ил. (Портрет мастера. Вып. 5).
- Жизнь Александра Грина, рассказанная им самим и его современниками: Автобиографическая проза. Воспоминания / Сост., предисл., подгот. текстов и общая ред. В.Е. Ковский. М.: Издательство литературного института имени А.М. Горького; Феодосия: Издат. дом Коктебель, 2012. 559 с.: ил., портр., факс. (Образы былого. Вып. 17).
- Калицкая В.П. Моя жизнь с Александром Грином: Воспоминания. Очерки. Письма /Феодосийский литературно-мемориальный музей А.С. Грина. Изд. 2-е, исправл. и дополн. Сост. и подгот. текстов: Л. Варламова, Н. Яловая, Д. Лосев. Феодосия; М.: Издат. дом «Коктебель», 2021. 400 с.: ил. (Портрет мастера. Вып. 6).