Дню Победы Посвящается
Письма с фронта
Мои родители – сибиряки. Папа – Саков Дмитрий Иванович (1913 – 1992) и мама – Сакова Ольга Кирилловна, урожденная Савенкова (1914 — 2010). Оба рано осиротели. Познакомились, когда учились в Томском мукомольно-элеваторном техникуме. До войны создали семью. Родились дети: дочь Наташа и сын Лёня.
В должности заместителя командира 86-го отдельного пулеметного батальона Томской 284-й стрелковой дивизии Н.Ф. Батюка в составе 62-й Армии под командованием В.И. Чуйкова участвовал в боях под Касторной, в обороне Сталинграда, освобождал Запорожье, Варшаву, штурмовал Берлин.
Находился в составе Брянского, Сталинградского, Юго-Западного, 3-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. Под Касторной выводил группу бойцов из окружения. Рассказывал, что в течение 11 дней они не имели ни пищи, ни воды, пили из луж. А когда попали в госпиталь, у них были обнаружены признаки начинавшейся цинги. Старенькая санитарка принесла им листья алое и этим спасла от болезни. В Сталинграде участвовал в уличных боях. Был свидетелем того, как один пулеметчик, у которого заглох пулемет, ловил гранаты, посылаемые к нему немцами, и отправлял их обратно. Однажды снаряд попал в дом, где он находился с другими бойцами. Все погибли, а он выжил, потому что оказался стоящим в углу комнаты. Часто терял сослуживцев во время движения. Особенно тяжелой была переправа снаряжений, боеприпасов и продовольствия через Волгу, которая словно горела огнем и была вся красная от крови.
Своё спасение объяснял маминой любвью. Говорил: «Это твоя, Оленька, любовь сохранила мне жизнь».
Никогда не терял оптимизма и веры в Победу. Об этом свидетельствуют те немногие его фронтовые письма, хранящиеся в домашнем архиве. Вот строчки одного из первых писем от 10 февраля 1942 года: «Здравствуйте, мои любимые и дорогие Оля, Ната, Лёня и Полина (Полина – папина родная сестра, которая тоже уйдет на фронт и в 1944 году получит тяжелое ранение, но останется жить. Вырастит двух дочерей – авт.). Благодарю и крепко целую за письма. Олик, моя маленькая женушка, но большая любовь, как я о тебе и о всех вас соскучился. Как приятно и отрадно слышать о здоровье своих любимых, которыми в надежде ты живешь и которым ты лучшее в своей жизни посвятил и посвящаешь». Радуется успехам маленького сына, вспоминает наказ дочки бить врагов. Делает вывод: «Это предрешение неминуемой гибели душегуба, грабителя, а с ним и всей фашистской системы и гитлеризма». Просит маму весной посадить картошку, предупреждая о том, что «дальше жить придется еще труднее – эта проклятая война принесет много страданий и временную дороговизну жизни». И тут же успокаивает: «Не расстраивайся, моя дорогая. Мы еще будем с тобой жить долго. Я хочу за тобой поухаживать в преклонных наших годах, как за молодой. Мы неразлучны на много ещё лет».
А в предыдущем письме от 7 января 1942 вспоминал, как в том общежитии, где они жили, была ленинская комната, в которой проходили студенческие танцевальные вечера. Обычно эти вечера они открывали вместе с мамой, так как очень красиво танцевали. «На нас смотрели наши друзья и радовались. Каждому хотелось, чтобы мы были вместе всегда и везде. …Как мне хотелось, чтоб ты была с малышами рядом со мной. И вновь охватывает желание взять всех вас на руки и танцевать. Но уже танцевать не вдвоем, а вчетвером. …Я счастлив больше всех на свете. Любовь моя к тебе настолько сильна и такой же будет, что я не могу представить: есть ли еще такие, которые так сильно и страстно могут любить свою жену».
В следующем письме: «Олик, милая, напрасно ты так сильно за меня переживаешь. Мужайся и крепись. Помни в первую очередь о Наташе с Лёней и о своем здоровье. Старайся быть спокойнее, тогда и мне будет легче. Ты помни, что я живу вами, живу своей родиной, живу в надежде и уверен, что мы победим проклятого гитлеровского отрепья и всю эту сволочь фашистскую»,
8 мая 1942 года: «Здравствуйте мои любимые и дорогие Оля, Ната и Лёня. Сейчас нахожусь в городе Ливны и выполняю очень большое задание по поручению командования дивизии. Около 4-х суток ни на часок не пришлось заснуть. Сегодня небольшой перерыв, да к тому же приехали двое на подмену, думаю дня через два выбраться в свою часть.
Оля, я очень жалею, что не взял нашу общую фото, где мы втроем. Фото пришли мне. Без фото я очень скучаю, порой не нахожу места, а посмотреть не на что.
Мы заняли линию обороны, значит скоро будем громить немецкую гадюку по-сибирски, ведь боевые традиции сибиряков мы помним и переняли, воплотили их в себе. Да, Олик, моя дорогая, будет проклятой немчуре жарко ещё до наступления летней советской жары. Ему у нас здесь и брянские леса не запрячут эту жару.
Олик, несмотря на то, что я не вижу Наточку и Лёню, все же не нарадуюсь ими. Ведь они всё время у меня перед глазами. Всегда, когда разговариваю с людьми или гляжу вперед за несколько лет, то я говорю, что очень счастливы наши дети и собой, и своими отцами с матерью. Отцы счастливы тем, что выпала на них обязанность в борьбе отечественной войны уничтожить проклятый гитлеризм и с этим построить счастливое будущее для всего трудящегося народа мира.
Для меня ещё больше становится ясным прекрасное будущее, которое придет через суровые и чрезвычайно трудные дни нашей жизни. Вот почему так сильно хочется жить, бороться, и победить, и любить.
О жизни крестьянской,
О муках тяжелых
Хочу я тебе написать.
Как Гитлер проклятый
В башмаках поганых
Землю Советскую хотел затоптать.
Насилье жестокое
В рабочих кварталах,
Коварство безмерное
В крестьянских домах
Незваный хозяин
С холопом наемным
Повсюду безжалостно он учинил.
Но вдруг осветило сиянием солнце:
О воине Красном услышал народ.
И снова засеиваться стали колхозные земли,
И снова заработал могучий советский завод.
Нате, жрите советский металл.
Это вам, проклятые немцы,
Наш народ в подарок прислал.
Прости, моя миленькая, за грубость стихотворения. Но, если будет время, обязательно поработаю над улучшением.
Вот принес сейчас мой помощник сухофруктов, и у меня невольно появилось желание угостить вас и особенно мою любимую Наточку. Ведь как мне всегда было приятно угощать её и слышать её слова: «Папа, ты принес гостинца?». Или: «Дай мне сумочку, папа, я её положу на стол, я сама разверну её…». Да, Олик, как я люблю её. А Лёник – это чудный мальчик! Вы моя радость, гордость и счастье.
Перерыв. 10.05.42 г.
Сейчас нахожусь на брянском фронте, юго-зап. направление. О славных боевых делах красных воинов и о народных мстителях брянских лесов тебе приходиться часто читать в газете, поэтому я не буду повторяться.
Прошу: напиши всё подробно, особенно о семье, о помощи тебе со стороны склада НКО, о работе…
Наточка, ты, наверно, сейчас хорошо научилась рисовать и писать. Правда, да?
Ну вот, раз это так, ты напиши мне и нарисуй. Напиши, слушаешься ли маму, ухаживаешь ли за братишкой Лёней, и кто у тебя друзья.
Будьте здоровы. Крепко обнимаю и горячо целую Ваш папа и Дмитрий. Действующая Армия. 1691 почтово-полевая станция, 589 ОСБ».
Следующее письмо от 6 июня 1942 года очень печальное. Папа узнал о смерти сына Лёни (умер от крупозного воспаления легких). Всю тяжесть утраты, всё свое горе он доверил бумаге. В конце письма выразил надежду на встречу после войны и на восполнение потери.
«16.05.43 г. для всех нас, защитников великого Сталинграда, был праздник. Наш батько, так зовем мы своего гвардии генерал-майора т. Батюка, вручил нам высокую правительственную награду, которую ещё никто в жизни не получал и которую никто больше в жизни не получит. Это медали «За оборону Сталинграда». Для нас это великая награда от нашего народа и правительства. Был большой праздник. Даже были на земляной площади танцы, где я пригласил одного врача и станцевал с ней два танца – танго и фокстрот.
Итак, мои маленькие, будьте здоровы. Крепко обнимаю и горячо целую. Ваш папа и Дмитрий. Украина. 19.05.43 г.».
«Здравствуйте, мои любимые Оля и Наточка! Сегодня 23.08.43 г. …Написать хочется много, но вряд ли смогу лишь потому, что около меня сейчас лежит раненый один из моих хороших товарищей гвардии ст. лейтенант т. Мальченко. На этом фронте выбыло и я потерял больше своих друзей, чем в г. Сталинграде. Ты вполне права, моя дорогая, когда даешь оценку боям данного времени. …И если к твоим словам прибавить наше наступление, а не оборону, то можно вполне представить силу боев и мощь огня, а с ними и поражаемость. Правда, чертовски много нам приходится проходить и видеть потери фрицев, которые (потери) трудно подсчитываемы. Только это и успокаивает».
В письме от 13 декабря 1944 года звучит твердая уверенность в нашу Победу.
«Здравствуйте, мои любимые Оля и Наточка! Прежде чем что-либо писать, разреши поздравить тебя с Наточкой с наступающим 1945 годом! А вместе с этим и с новыми успехами в жизни и на трудовом фронте. Желаю, от всего сердца желаю, прежде всего в новом 1945 году встретиться со мной, т.е. – нашей встречи. Желаю самого наилучшего, здоровья и счастливой жизни.
Если это письмо придет вовремя, то прочти эти строки с наступлением первой минуты 45 года, несущего нам и всему народу мира Победу над фашизмом, а с ней и наше счастливое будущее.
Как бы я желал и желаю, чтобы это поздравительное письмо с фронта было бы последним письменным поздравлением, а остальные в нашей с тобой жизни – устные совместные поздравления друг друга.
Олик, родная моя, помни, что ты и Наточка всегда и всюду со мной на всех фронтах, во всех боях, походах и на привалах.
Я знаю, что ты и Ната хмуры и суровы в тяжкие минуты, веселы и скромны после боя на бивуаке.
Вы, мои маленькие и любимые, разделяете все невзгоды, трудности, тяжкие походы, делите пополам горести и радости.
Там, где и когда мне трудно, тяжело и опасно, я ощущаю рядом плечом к плечу, стоящих вас. Я вижу ваши взоры, слышу просьбы и приказ.
Мы вместе прошли много трудного пути, видели и встречались не раз со смертью, но гнев и кровь кипучая в груди побеждала всё, что называлось слабостью.
Правда, за эти три с половиной года мы состарились немного, но старость мудрость принесла и в сердцах наших настоящая дружба и любовь позналась.
Я понял, что значит Русский Человек. Я полон гордостью и радостью, что я есть Русский Человек, думаю ты поняла это же самое. Не только думаю, а уверен и верю этому.
Будьте здоровы. Крепко обнимаю и горячо целую. Ваш папа и Дмитрий».
После войны был оставлен в группе Советских оккупационных войск в Германии, где закончил службу в конце 1949 года.
Награжден 2-мя орденами Отечественной войны II-й и I-й степени, 2-мя медалями «За боевые заслуги»; медалями «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», «За доблестный труд», «Ветеран вооруженных сил»; знаком «Гвардия». Отмечен 4-мя благодарностями Верховного Главнокомандующего вооруженными силами СССР, рядом юбилейных медалей и знаков.
До конца 1954 года служил в 8-м Военно-Морском флоте, в Приволжском и Таврическом военных округах.
С 1955 года работал зам. начальника Управления заготовок облпотребсоюза, директором ликеро-водочного завода в Симферополе.
В начале 1958 года переехал в Феодосию. Работал директором Феодосийского ликеро-водочного завода, директором хозрасчетного куста магазинов курортторга. Был первым директором Феодосийского горбыткомбината, заведовал предприятиями треста ресторанов, был председателем горкома ДОСААФ. Выйдя на пенсию, работал ст. контролером в Феодосийском морском торговом порту.
Был активным членом Феодосийского общества «Знание». Часто выступал с воспоминаниями перед школьниками, военнослужащими, на предприятиях города.
Вместе с мамой, которая всю войну работала на предприятиях, обеспечивающих страну мукой и хлебом (имела несколько правительственных наград), вырастили трех дочерей.
Лариса Ковтун, ст. научный сотрудник Музея А.Грина